Поражение не всегда сирота

Поражение не всегда сирота

Появившаяся 9 февраля информация о том, что два крупных иностранных банка — Credit Suisse First Boston и Deutsche Bank — потребовали от «Укртелекома» досрочного погашения 222,2 млн. долларов США (речь идет об остатке привлеченного в 2005 году кредита на сумму 500 млн. долларов) абсолютно никак не отразилась на приватизационных перспективах данного предприятия. Что и неудивительно – претендент на приобретение украинского монополиста стационарной связи ровно один. Борьбы за объект нет, и не предвидится. Общественный интерес к этому приватизационному процессу невысок.

Автор не намерен адресовать упреки в этой связи руководству ФГИ. Хотя бы потому, что продажа государственного пакета акций «Укртелекома» является настолько длинной и настолько грустной историей, что количество причастных к неудаче данного мероприятия можно исчислить десятками (и среди них будут очень статусные господа – президенты, премьер-министры, главы Фонда госимущества, профильные министры и т.д.). Причем нынешнее руководство ФГИ в этом перечне уважаемых лиц находится далеко не на первых местах. Просто теперешним «керманичам» Фонда не повезло в том, что они вынуждены окончательно «оформлять» эту провальную операцию.

Приватизация «Укртелекома» длится уже второе десятилетие. Сначала «Укртелеком» спешили продать под президентские выборы 1999 года, надеясь обеспечить, таким образом, выплаты пенсий и зарплат в госпредприятиях и лояльность по отношению к кандидату на высокий пост, действующему на тот момент президенту Л.Кучме. Но поскольку реструктуризация компании заняла слишком много времени, необходимо было провести оценку стоимости имущества и аудиторскую проверку, сформировать уставный фонд, время разгосударствления монополиста отодвинулось.

Корпоратизация «Укртелекома» началась 10 июня 1999 года по общей схеме преобразования госпредприятий в акционерные общества и завершилась 27 декабря того же года. Спустя полмесяца государственное предприятие электросвязи было перерегистрировано в ОАО, что открыло путь к его приватизации. Кабинет Министров Украины вынес в мае 2000 года на рассмотрение проект «Закона о приватизации «Укртелекома». После жарких парламентско-правительственных дискуссий Верховная Рада в июне 2000-го приняла к рассмотрению, помимо правительственного, два других законопроекта об особенностях приватизации «Укртелекома». Среди них привлек внимание проект Компартии, по которому предлагалось провести эмиссию акций компании в размере 20% уставного фонда предприятия (около 2 миллионов акций), из них 600 тысяч предлагалось продать трудовому коллективу по 50 копеек, что в 2 раза выше номинальной стоимости акции, а остальные — гражданам Украины по 1 гривне. Приватизаторы от Компартии считали, что от продажи 25%+1 акция «Укртелекома» можно получить не менее 2,5 миллиардов долларов. Отмечу, что экономические аналитики с вдумчивой позицией (в том числе и зарубежные) считали эту цифру более чем реальной.

По другому законопроекту (его разрабатывал нынешний мэр Одессы А.Костусев) предусматривалась продажа акций «Укртелекома» только промышленному инвестору. Им не могла быть компания, зарегистрированная в оффшорной зоне. Изменены были по сравнению с правительственным законопроектом и доли распределения средств от продажи пакета акций предприятия: 60% предполагается направить в бюджет (ранее планировалось 70%) и 30% — на развитие «Укртелекома» (ранее 20%), 10% направить Министерству обороны (исключительно на финансирование создания цифровых систем связи). В проекте закона также было отмечено, что в государственной собственности предполагалось закрепить пакет акций в размере 50% уставного фонда предприятия + 1 акция, а на продажу выставить не менее 25% уставного фонда «Укртелекома». Этот законопроект и был утвержден в 2002 году в качестве Закона Украины.

Впрочем, профильные инвесторы не спешили объявляться (кто бы мог подумать, что сейчас будет не то чтобы не лучше, а может быть даже и хуже?!). И связано это было со спадом в телекоммуникационной отрасли в Европе после неудачного введения технологий третьего поколения (3G).

Сейчас, с высоты лет можно предположить, что лучшее время для приватизации телекоммуникационных компаний было в период с конца 1999 до 2001 года включительно. Тогда был высокий спрос на телекоммуникационные компании, очень удачно продавались восточноевропейские операторы. Это было модно, за компании платили цену, неадекватную их доходам, прибыльности и балансам. Но уже в начале 2000-х годов удар по данному бизнесу нанесли фондовые скандалы в США и активное развитие мобильной связи. Попутно замечу, что сейчас именно украинские мобильные операторы представляют самую большую угрозу для «Укртелекома». Большая часть международного и междугороднего трафика ушла именно к ним. Но в этом большая вина и самого «Укртелекома», долгое время не демонстрировавшего гибкость в международных и междугородных тарифах (сейчас многое изменилось в этом вопросе, но пароход уже уплыл).

Очередной всплеск внимания к изучаемому нами вопросу произошел в конце 2002 года. Тогда правительство Украины рассматривало немецкую телекоммуникационную компанию Deutsche Telekom как основного претендента на покупку акций «Укртелекома». Однако ухудшение экономического состояния немецкой компании стало тогда одной из причин переноса продажи «Укртелекома» на следующий год. Но и в 2003 году продажа не состоялась. Тогдашний руководитель Фонда госимущества Украины М.Чечетов не рискнул провести продажу пакета акций «Укртелекома» (а может быть, просто ему не звонил на эту тему Л.Кучма, и Чечетов не имел четких указаний – кому вручить монополиста стационарной связи).

Впрочем, работа по подготовке «Укртелекома» к продаже продолжалась, и до конца 2004 года компанию планировалось продать. Операторы исключительно фиксированной связи в мире дешевели, и для повышения своей инвестиционной привлекательности были вынуждены внедрять новые технологии и услуги. Тем не менее, вопреки мировым тенденциям, в середине 2003 года Кабмин решил «не корысти ради», конечно же, продать контрольный пакет UMC, который тогда был в управлении «Укртелекома», и даже как бы являлся его собственностью («Укртелеком» владел государственным пакетом акций UMC, составлявшим чуть больше половины уставного фонда этой компании). Все акции мобильного оператора тогда выкупила российская МТС, и таким образом «Укртелеком» лишился своих мобильных активов. Эксперты сходились во мнении, что продажа UMC была стратегической ошибкой государства, которая снизила рыночную стоимость «Укртелекома». Мне сложно отыскать аргументы, которые опровергли бы эту точку зрения.

В 2004 году, когда перед президентскими выборами власть планировала в срочном порядке все-таки продать «Укртелеком», об этом вспомнили и попытались отсудить обратно акции мобильного оператора. Генеральная прокуратура Украины оспорила в хозяйственном суде законность продажи «Укртелекомом» принадлежавших ему 51% акций компании UMC на основании несоответствия этой сделки Закону «Об особенностях приватизации ОАО «Укртелеком». По результатам рассмотрения дела Хозяйственный суд Киева отказал Генпрокуратуре Украины в удовлетворении иска о признании сделки по продаже акций UMC незаконной. Далее наступила жаркая осень 2004-го. И Фонд госимущества пытался сделать все от него зависящее, чтобы успеть продать «Укртелеком» до выборов, но сделать это не удалось.

Предпоследний всплеск активности вокруг приватизации монополиста отечественного рынка стационарной связи пришелся на осень 2005 года. Тогдашний министр транспорта и связи В.Бондарь заявил, что дальше тянуть с приватизацией невозможно. «Затягивать всю эту историю с приватизацией дальше уже некуда. Правительство свое слово сказало, и сейчас необходимо подготовить предприятие к конкурсу. На мой взгляд, продажу необходимо проводить в духе «Криворожстали» — собрать инвесторов и провести между ними аукцион, пускай торгуются» — утверждал господин Бондарь. Прекрасные слова, ничего не скажешь. Жаль лишь, что до дела, как обычно, не дошли. Кстати, любопытно, что В.Бондарь прогнозировал – сумма продажи госпакета «Укртелекома» составит 4 млрд. долларов. Впрочем, уже тогда это не выглядело реальным…

Вспоминая те события, анализируя происходившее, предположу, что едва ли не главная проблема состояла в том, что украинские политики и чиновники в телекоммуникационном рынке в подавляющем большинстве не разбираются, и не хотят разбираться в экономических реалиях компании. При этом менеджмент «Укртелекома» умел создавать у политиков и чиновников иллюзию того, что именно последние принимают какие-то судьбоносные решения (на самом деле полностью подсказанные со стороны). Решение о продаже или не продаже «Укртелекома», скорее всего, вкладывало в уши власть предержащих именно руководство «Укртелекома». Оно же могло и отбивать охоту покупать компанию у нежелательного для него покупателя (например, «нарисовав» неудовлетворительные результаты аудита). Поэтому для того, чтобы решить судьбу «Укртелекома» так, как это было бы лучше для государства, чиновники и политики, находившиеся у власти, начиная с 1999 года и до сих пор, должны были в первую очередь разобраться в ситуации на рынке, и в самой компании. И ответить на ряд вопросов. Но не могли. Видимо, как говорил один киногерой, «образования не хватает».

Я понимаю, что все дальнейшее – не более чем разговор в пользу бедных. Но почему бы не порассуждать о том, что нужно было бы сделать за последние 10 с небольшим лет для того, чтобы удачно продать «Укртелеком»?

Первый вопрос — достижение баланса между заинтересованностью государства в контроле над крупным телекоммуникационным оператором, и эффективностью его менеджмента. С одной стороны, у государства не может не быть интереса в сохранении собственности над «Укртелекомом». Во-первых, это поступления в бюджет дивидендов на государственную долю. Во-вторых, такая компания нужна для мобилизационного резерва. В случае чрезвычайных ситуаций, особенно международных кризисов, от операторов, принадлежащих иностранному капиталу, толку будет мало, даже, несмотря на соответствующие нормы телекоммуникационного законодательства. В-третьих, государственного оператора можно обязать выполнять социальные обязательства по льготному предоставлению услуг нуждающимся в этом категориям населения, тогда как «частникам» нужно будет компенсировать соответствующие затраты.

Есть и очень серьезные аргументы в пользу приватизации монополиста стационарной связи. Так, компания нуждается в значительных инвестициях — 70% абонентов продолжают обслуживаться аналоговыми АТС, очередь на установку телефона составляет 2 миллиона человек, нуждаются в финансировании проекты введения новых услуг. Где взять деньги? Прибыль компания собиралась почти полностью отдавать в виде дивидендов государству. Вот только где же та прибыль? В кредитной истории «Укртелекома» сам черт ногу сломит, и отягощение ее новыми кредитами вызывало много вопросов, которые, как уже было отмечено, начинают «вылезать боком». Хорошим таким «боком», на сотни миллионов долларов. Но, похоже, что остается только привлечение инвесторов в виде собственников. Но лица, принимавшие решения, взвесив все «за» и «против», в конечном итоге предпочитали воздержаться собственно от принятия решения о приватизации компании.

Вопрос второй – государство для того, чтобы принять верное решение о судьбе компании, давно должно было все-таки разобраться в ситуации на телекоммуникационном рынке, имеющих там место тенденциях и перспективах. В конце 90-х, когда компанию начали готовить к продаже, ситуация была одна, в начале и даже середине 2000-х другая, а сегодня — третья. И развивать компанию 10 лет назад, 5 лет назад, нужно было именно в расчете на «завтра», которое наступило «сегодня». Тем не менее, политики, чиновники и даже эксперты многие годы радостно подхватывали активно рекламируемый тезис о том, что «Укртелеком» нельзя продавать без 3G-лицензии! Наличие которой, без серьезных инвестиций не придало компании прибыльности, как об этом можно судить сейчас, и как, в общем-то было ясно и 5-7 лет назад. Кстати, факт выдачи этой лицензии «Укртелекому» без конкурса в свое время вызывал крайне негативную (и надо сказать – справедливую) критику со стороны UMC и «Киевстара».

Третий вопрос. Самый интересный. Сколько стоит «Укртелеком»? Чувствуете, как напряженно заработали умы светочей отечественной экономики и финансов? Цифры назывались и называются разные, в большинстве своем – взятые с потолка. Например, некоторые эксперты, умножив среднюю цену покупки-продажи одной акции предприятия на фондовой бирже на общее их количество, получали стоимость компании в 2,25 миллиарда долларов. Однако в свободном обращении находится лишь несколько процентов акций компании и стоимость сделок по ним не может считаться показательной. А как же премия за контроль? Или – премия за долю рынка? Не корректность подобного метода – налицо.

Другие специалисты (патриотично настроенные, причем это – едва ли не единственное их достоинство) говорили, что «Укртелеком» должен быть продан не дешевле «Криворожстали», а иначе это — «разбазаривание народного добра». Третьи утверждали (и продолжают это делать), что компания находится на грани банкротства, стремительно теряет рыночную долю в высоко-конкурентных сегментах, намекая, что дорого ее не продать.

Ответ на вопрос о стоимости компании мог бы дать аудит. Но, любой аудитор волей-неволей всегда «отрабатывает» интересы заказчика. Аудитор со стороны покупателя неминуемо будет стремиться занизить стоимость компании, со стороны продавца — завысить.

Впрочем, сейчас об этом говорить уже не имеет ни малейшего смысла. Понятно, что от объявленных 10,5 млрд. гривен (плюс 10 «призовых» гривен от единственного покупателя) она принципиально отличаться не будет. Даже с учетом того, что, как заявил глава Фонда, к этой цифре могут набросить пару-другую сотен миллионов гривен. Я не хочу становиться на зыбкую почву догадок и предположений, пытаясь выяснить – кто же стоит за единственным претендентом на «Укртелеком»? Я не хочу опровергать пословицу «лучше поздно, чем никогда» (так как не уверен, что со временем «Укртелеком» не продолжит дешеветь).

Я не хочу обвинять нынешнее руководство ФГИ в том, что приватизация «Укртелекома» фактически выглядит поражением. Более того, этим людям скорее стоит посочувствовать – им просто не повезло оказаться не в то время и не в том месте (стоимость предприятия за прошедшие от старта саги под названием «приватизация Укртелекома» резко снизилась, а потребность государства в деньгах сильно возросла). Хотя, и без вопросов к Фонду не обойтись. Например, почему одним из условий приватизации был запрет на участие в ней компаниям, в которых имеется госкапитал? Да, действующее законодательство не дает возможности претендовать на покупку приватизируемых предприятий тем компаниям, у которых доля государства превышает 25%. Но почему же «отсекать» и те компании, в которых есть госдоля, но она меньше 25%? В силу этой причины не имел возможности принять участие в приватизации «Укртелекома», например, тот же Deutsche Telekom (я не утверждаю, что он хотел бы, но возможности был лишен точно).

Я хочу лишь, чтобы отечественные властьимущие (предыдущие и нынешние) сделали вывод из этой длительной и грустной истории. И в свободное от тяжких государственных трудов время почитали классиков художественной литературы. Например, Лопе де Вега.

Д.Ф.Кеннеди как-то сказал — «У победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота». История приватизации «Укртелекома» — это поражение нашей страны. В данном случае есть основания утверждать, что у этого поражения много отцов.

Напечатать эту запись Напечатать эту запись
Вячеслав Бутко 10.02.2011 17:26.

Размещено в: Актуально, Экономика.

Ответить

Фотогалерея